Исполняется с надрывом, стоя на балконе 24-го этажа, глядя в сторону промзоны и сжимая в руке разряженный айфон.
Над Москвой-рекой, на самом на краю опен-спейса, голос слышен — то не кукушка в роще кукует, то продажник Ярославовна плачет, в лоджию курильную запершись:
«О, Ветер, ветрило-Маркетинг! Зачем ты, господин, так сильно дуешь? Зачем мечешь ты на мои хрупкие плечи лидов нецелевых, аки стрелы половецкие? Мало ли тебе под облаками веять, охваты басурманские лелея? Зачем по костам моим бьёшь, бюджеты в пыль развеивая? Отчего пригнал ты мне «просто спросить» да «бабушек за 80», когда я молила о ЛПР-ах стоглавых?»
Причитает Ярославовна, глядя на экран монитора, где «Битрикс» замер, аки поле после сечи:
«О, Днепр-Словутич... то есть, Воронка Продаж! Ты пробил каменные горы возражений, ты нёс на себе корабли с предоплатами в тихую гавань Бухгалтерии. Прилелей же ты ко мне мой бонус долгожданный, принеси контракт подписанный, ЭЦП окроплённый! Чтобы не слала я по утрам «письма-напоминалки» за море, чтобы не ждала ответа, аки соловей лета! Сделай так, чтобы дебиторка не канула в бездну, аки Игорь в плену у тендеров государственных!»
Обернулась Ярославовна к небу, где светило палящее в окна офиса заглядывает:
«Светлое и тресветлое Солнце-Заказчик! Для всех ты тепло и прекрасно, для всех ты — источник ФОТа нашего. Что же ты простёрло лучи свои горячие на бедного менеджера? В пятницу вечером, в час заката, зачем ты присылаешь правки в ТЗ лютые? Зачем выжигаешь надежду мою на выходные, зачем сушишь мой KPI лучами «мы уходим к конкурентам»?
Вчера ты сияло мне в «Зуме» благодатью, обещало счета оплатить до полудня. А ныне — скрылось за тучами «абонент недоступен», и тени «чёрного списка» легли на мой мессенджер...»
И вытерла Ярославовна тушь потекшую, и пошла обратно в сечу офисную, ибо пробил час великий — Конец Квартала. И не будет ей покоя, пока последний акт сверки не будет предан земле... то есть, заархивирован.
Мораль: Если долго плакать на забрале, можно выплакать скидку, но лучше — просто обновить скрипты.